Старые книги




















Долгополов Н. М. Легендарные разведчики - 2
Легендарные разведчики - 2
В новой книге "Легендарные разведчики-2" из молодогвардейской серии "ЖЗЛ" вам предстоит познакомиться с героями, с которых лишь недавно снят гриф "Совершенно секретно". Их открывает для вас дважды лауреат литературной премии Службы внешней разведки РФ писатель Николай Долгополов. И потому знакомство с Героями России Алексеем Козловым и Жоржем Ковалем, нелегалами Михаилом и Елизаветой Мукасей, Еленой Модржинской, Иваном Михеевым, нашими агентами Клаусом Фуксом и членом "Кембриджской пятерки" Дональдом Маклейном, настоящим подполковником Рудольфом Абелем, а не полковником Вильямом Абелем - Фишером… станет для читателя откровением. Автор не мог не возвратиться к прежним Героям - тому же Вильяму Фишеру, Рихарду Зорге, о деятельности которых за последнее время стало известно немало нового. Изложена версия гибели великого Николая Кузнецова. В книге дан ответ на часто задаваемый вопрос: был ли разведчиком академик Евгений Примаков, спасший Службу внешней разведки от грозившего ей в начале 1990-х развала? Здесь же рассказ о Герое России Икс, чье имя пока не раскрыто. Есть в "Легендарных разведчиках-2" и некий момент мистификации. Среди персонажей этой книги и любимица главарей Третьего Рейха - русская актриса Ольга Чехова. Но была ли она советской разведчицей?...
Тамара Петкевич Жизнь - сапожок непарный (комплект из 2 книг)
Жизнь - сапожок непарный (комплект из 2 книг)
Документальная проза Тамары Петкевич - о детстве, отрочестве, юности, аресте и семи годах, проведенных в сталинских лагерях - впервые была издана в 1993 году. Затем свет увидела книга "На фоне звезд и страха", продолжившая повествование, посвященное событиям второй половины XX века (возвращение из лагеря, работа в театре, реабилитация, перипетии личной жизни). Обе книги разошлись солидными тиражами, но не утолили читательский интерес. В год своего девяностолетия писательница переработала и дополнила воспоминания. На сей раз они издаются вместе, в виде двухтомника....
Наталья Семенова Жизнь и коллекция Сергея Щукина
Жизнь и коллекция Сергея Щукина
Книга "Жизнь и коллекция Сергея Щукина" рассказывает об уникальном даре предвидения, позволившем московскому коллекционеру и текстильному магнату Сергею Ивановичу Щукину обогнать время.
За последние годы щукинская коллекция приобрела мировую славу, а выставки его любимых художников - Матисса, Гогена, Ван Гога, Сезанна - поставили русского коллекционера в ряд величайших личностей XX века.

Формат: 21,5 см х 24,5 см....
София Аморусо #Girlboss. Как я создала миллионный бизнес, не имея денег, офиса и высшего образования Girlboss
#Girlboss. Как я создала миллионный бизнес, не имея денег, офиса и высшего образования
В 2005 году двадцатилетнюю Софи Аморузо с позором уволили из обувного бутика, а в 2014 она уже была владелицей бизнеса, стоимостью в 100 миллионов долларов. Что произошло в эти девять лет, которые превратили юную феминистку, бунтарку и отъявленную лентяйку в создателя самого быстрорастущего в Америке ретейла? Особенно если учесть, что у Софи Аморузо не было ни образования, ни богатых родителей, ни даже возможности взять кредит. Эта книга - коллекция лафхаков, сдобренных неординарным личным опытом. Она рассказывает, как добиться невероятного успеха, даже если ты совершенно не умеешь играть по правилам бизнес-сообщества. #Girlboss - источник вдохновения для женщин, решивших перекроить свою жизнь и стать тем, кем они даже не мечтали.

Как и все книги издательства "Одри", #GIRLBOSS - настоящая инструкция по исполнению мечты. Мечты о своем бизнесе, о грандиозных проектах, о финансовой свободе, об обретении призвания.
Благодаря этой книге, ты вместе с Софией Аморузо сможешь:
• создавать первые винтажные луки из одежды, найденной в секретном секонд-хенте;
• погружаться в безумный азарт аукционов на eBay;
• придумывать и воплощай в реальность сайт своего бренда;
• заключать договоры с культовыми дизайнерами, не принимая отказов;
• наблюдать, как твой бизнес растет на 700% в год;
• купить дом с бассейном и отпраздновать очередную победу в любимом Старбаксе;
• создать свою философию и строго ей следовать;
• незаметно для себя превратиться из обычной девчонки в настоящую #ГЕРЛБОСС!!!...
Настя Рыбка Дневник по соблазнению Миллиардера, или Клон для олигарха
Дневник по соблазнению Миллиардера, или Клон для олигарха
Дневник бедной белорусской студентки Насти, в котором она рассказывает, как соблазнила миллиардера, вошедшего в список 100 богатейших людей планеты по версии Forbes.
Настя попадает на яхту к миллиардеру. Наняв тренера по соблазнению, она, выполняя все его задания, влюбляет в себя олигарха. Но не все так просто. С первыми успехами у нее появляются весьма могущественные враги, кроме того, Настя узнает, что попала на яхту не случайно: ее отобрали для жуткого эксперимента. Сможет ли она со своим тренером выпутаться из этой ситуации?...
Михаил Ширвиндт Мемуары двоечника
Мемуары двоечника
Автор книги - известный продюсер и телеведущий Михаил Ширвиндт, сын всеми любимого актера Александра Ширвиндта. Его рассказ - настоящее сокровище на полке книжных магазинов. Никаких шаблонов и штампов - только искренние и честные истории. Александр Ширвиндт. При упоминании этого имени у каждого читателя рождается ассоциация с глубоким и умным юмором. Яблоко упало недалеко от яблони, и книга Ширвиндта Михаила пропитана все тем же юмором, иронией, - и, что особенно ценно, самоиронией. Видимо, это в семье родовое.
С первых страниц книги автор приводит вас в свой дом, свою жизнь. Он рассказывает о ней без прикрас, не позируя и не стараясь выглядеть лучше, чем он есть. В книге, кроме семьи Ширвиндтов, вы встретитесь со многими замечательными людьми, среди которых Гердты, Миронов, Державин, Райкин, Урсуляк и другие.
Автор доверил вам свою жизнь. Читайте ее, смейтесь, сопереживайте, учитесь на опыте и жизненных историях этой неординарной семьи....
 Преображенцы
Преображенцы
Книга "Преображенцы" продолжает серию "Полки Русской армии". В ней читатель, которому дорого героическое прошлое нашего Отечества, найдет ярчайшие страницы его боевой истории, увидит преображенцев рядом с Петром Великим, в боях и походах, на самых близких, самых почетных местах у императорского трона. Книга построена по общему принципу серии: история лейб-гвардии Преображенского полка, биографии солдат и офицеров, составивших его славу, и мемуары, дающие удивительные картины ушедшего времени. Старинные рисунки и гравюры, репродукции картин известных мастеров, редкие фотографии, карты и схемы составляют ее художественную ценность....
Марина Цветаева Марина Цветаева. Письма 1933-1936
Марина Цветаева. Письма 1933-1936
Книга является продолжением публикации эпистолярного наследия Марины Цветаевой (1892-1941). (См.: Цветаева М. Письма. 1905-1923; 1924-1927; 1928-1932; М.: Эллис Лак, 2012, 2013, 2015). В настоящее издание включены письма поэта за 1933-1936 гг., повествующие о жизни и творчестве Цветаевой во Франции. Большую часть тома составила переписка с В.В.Рудневым, редактором известного эмигрантского журнала "Современные записки", в котором были опубликованы крупные прозаические произведения Цветаевой. Представлен значительный корпус писем к В.Н.Буниной, рассказывающих о работе Цветаевой над очерком "Дом у старого Пимена". В книгу включен также большой блок писем к Н.А.Гайдукевич и А.Э.Берг, отражающих душевное состояние М.И.Цветаевой, трудности ее семейной и бытовой жизни, а также письма к молодому поэту А.С.Штейгеру, над которым она взяла "материнское" шефство. Наряду с этим в книгу вошли письма к издателям, поэтам, критикам (Г.П.Федотову, Г.В.Адамовичу, Ю.П.Иваску и др.). Значительная часть писем публикуется впервые по данным из архива М.И.Цветаевой, частных коллекций и других источников. Многие письма сверены и исправлены по автографам.
Письма расположены в хронологическом порядке.

...
Александр Ширвиндт В промежутках между
В промежутках между
Вся наша жизнь - это существование в промежутках между. Между юбилеями и панихидами, между удачами и провалами, между болезнями и здоровьем, между днем и ночью, вообще, между рождением и смертью возникает пространство, когда человек вынужден подумать. А когда начинаешь думать, то рефлекторно хочется поделиться чем-нибудь с кем-нибудь, кроме самого себя…...
Иван Серов Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти
Записки из чемодана. Тайные дневники первого председателя КГБ, найденные через 25 лет после его смерти
Публикуемые дневники впервые раскрывают масштаб личности автора – Ивана Александровича Серова – влиятельной фигуры нашей новейшей истории, едва ли не самого информированного человека своего времени. 
И.А. Серов (1905–1990) – один из руководителей НКВД-МВД СССР в 1941–1953 гг., первый председатель КГБ СССР в 1954–1958 гг., начальник ГРУ ГШ в 1958– 1963 гг., генерал армии, Герой Советского Союза. 
Волею судеб Серов оказался вовлечен в важнейшие события 1940-1960-х годов, в прямом смысле являясь одним из их творцов. Между тем, современные историки рисуют портрет Серова преимущественно мрачными, негативными красками. Его реальные заслуги и успехи почти неизвестны обществу, а в большинстве исследований он предстает «узколобым палачом-сталинистом», способным лишь на жестокие расправы.
Издание снабжено комментариями и примечаниями известного публициста, депутата Госдумы, члена Центрального Совета Российского военно-исторического общества Александра Хинштейна.
Уникальность книге добавляют неизвестные до сегодняшнего дня фотографии и документы из личного архива И. А. Серова.

...

Я признаю, что за это время мистер Фокленд разными способами проявлял по отношению ко мне человеколюбие. Сначала он хотел помешать отправке меня в тюрьму; он поддерживал мое существование во время заключения; он не участвовал в том преследовании, которое было начато против меня; наконец он добился моего оправдания, когда дело дошло до суда. Но большая часть проявлений его снисходительности оставалась мне неизвестной. Я считал его своим неумолимым преследователем. Я не мог забыть, что, кто бы ни насылал на меня беды впоследствии, началом их было его ложное обвинение.

Наконец меня перестали преследовать по уголовному делу. Почему же моим страданиям не дали тогда кончиться и мне не было разрешено укрыть свою усталую голову в каком-нибудь безвестном, но спокойном убежище? Не достаточно ли я доказал свое постоянство и верность? Не было ли при таком положении вещей более мудро и надежно пойти на мировую? Неугомонные и ревнивые опасения мистера Фокленда не позволили ему оказать мне даже самое ничтожное доверие. Единственное соглашение, которое он предложил, заключалось в том, чтобы я собственноручной распиской признал себя негодяем. Я отверг это предложение, и с тех пор меня гнали с места на место, лишив покоя, доброго имени, даже хлеба. Долгое время я упорствовал в своем решении ни при какой крайности не превращаться в нападающего. В недобрый час я наконец послушался голоса своего гнева и нетерпения, и ненавистное заблуждение, в которое я впал, вызвало всю эту сцену.

Сейчас я вижу свое заблуждение во всей его чудовищности. Я уверен, что, открой я свое сердце мистеру Фокленду, расскажи я ему с глазу на глаз историю, которую рассказал сейчас, он не мог бы остаться глухим к моей справедливой просьбе. После всех своих предосторожностей он должен был бы в конце концов положиться на мою кротость. Мог ли он рассчитывать на то, что, если я буду наконец доведен до того, что раскрою все, что знаю, и стану доказывать это со всей энергией, на какую способен, мне все-таки не поверят? Если он так или иначе оказывался в моей власти, то на каком же пути следовало ему искать для себя безопасности – на пути примирения или неумолимой жестокости?

Мистер Фокленд – благородная натура. Да, несмотря на гибель Тиррела, на страшный конец Хоукинсов и на все, что пережил я сам, я утверждаю, что он прекрасный человек. Поэтому невозможно, чтобы он устоял перед откровенным и горячим увещанием, перед откровенностью и горячностью, в которых изливается вся моя душа. Я позволил отчаянию овладеть мной, когда было еще время сделать правильный шаг. Мое отчаяние было преступно, оно было изменой владычеству истины.

Я рассказал простую и правдивую повесть. Я пришел сюда проклинать, а остаюсь для того, чтобы благословлять. Я пришел обвинять, а принужден воздавать хвалу, Я провозглашаю на весь мир, что мистер Фокленд – человек, заслуживающий любви и доброго отношения, а я – самый низкий и гнусный из людей. Никогда не прощу себе сегодняшней несправедливости. Трусы Calvin Воспоминание о ней будет всегда терзать меня и отравлять горечью каждый час моего существования. Сделав это, я стал убийцей – холодным, сознательным, бесчувственным убийцей. Я сказал то, что обязан был сказать, вынужденный своей проклятой торопливостью. Поступайте со мной как знаете! Я не прошу снисхождения. Смерть была бы благодеянием в сравнении с тем, что я испытываю!

Вот какие выражения подсказало мне раскаяние. Я изливал их с неудержимой страстностью, потому что сердце мое было пронзено и я должен был дать выход своей муке. Каждый слушавший меня был потрясен. Каждый слушавший меня обливался слезами. Никто не мог устоять перед жаром, с каким я восхвалял великие достоинства Фокленда. Все выражали сочувствие признакам моего раскаяния.

Как описать чувства этого несчастного? Перед тем как я начал, он казался подавленным, расслабленным, не способным воспринять сильное впечатление. Когда я упомянул об убийстве, я приметил в нем невольную дрожь, хотя и встретившую противодействие отчасти со стороны его телесной слабости, отчасти со стороны духовной силы. Этого показания он ждал и пытался подготовить себя к нему. Но я сказал много такого, о чем он раньше не имел представления. Когда я стал описывать свои душевные страдания, он сначала был удивлен и испуган – не новая ли это уловка, чтобы вызвать доверие к моей повести? Велико было его негодование против меня за то, что я сохранил всю свою неприязнь к нему, можно сказать, почти до его последнего часа. Оно усилилось, когда он увидал, что – как ему показалось сначала – я притворяюсь чувствительным и великодушным, чтобы придать своей враждебности еще большую остроту. Но по мере того как я говорил, он терял способность сопротивляться. Он увидел, что я искренен; он проникся моей печалью и сокрушением. Он поднялся с места, поддерживаемый теми, кто был при нем, и, к моему бесконечному изумлению, бросился ко мне в объятия.

– Уильямс, вы победили, – сказал он. – Я слишком поздно вижу все величие и возвышенность вашего духа! Я признаю, что по моей вине, а не по вашей, из-за моей чрезмерной подозрительности, которая все время пылала у меня в груди, произошла моя гибель. Я мог бы противостоять любому предательскому обвинению, которое вы выдвинули бы против меня. Но я вижу, что безыскуственная повесть, которую вы рассказали, убедила всех слушателей. Все мои надежды рухнули. Все, чего я так пламенно желал, навеки разрушено. Чтобы скрыть одно случайное преступление, оградить себя от людской вражды, я прожил жизнь, полную самой гнусной жестокости. Теперь я совершенно разоблачен. Мое имя будет предано позору, тогда как ваш героизм, ваше терпение, ваши добродетели будут вызывать восхищение. Вы причинили мне самое страшное зло, но я благословляю руку, поразившую меня. А теперь, – обернулся он к судье, – теперь поступайте со мной как вам угодно. Я готов понести законное возмездие. Вы не можете покарать меня больше, чем я заслуживаю. Вы не можете ненавидеть меня больше, чем я сам себя ненавижу. Я самый отвратительный негодяй. Много лет (не помню, сколько) я влачил жалкое существование, полное нестерпимых мук. И в конце концов, в награду за все свои труды и преступления, я ухожу из жизни, обманувшись в последней надежде, которую лелеял, видя уничтоженной единственную цель своего существования. Трусы Calvin Klein Вполне достойно такой жизни то, что она длилась ровно столько времени, сколько нужно было, чтобы увидеть это окончательное крушение. Только, если хотите покарать меня, ускорьте удары правосудия, потому что мое доброе имя было той кровью, которая согревала мое сердце, и я чувствую, что позор и смерть одновременно овладевают мной.

Я передаю похвалы, которые расточал мне Фокленд, не потому, что заслуживал их, а потому, что они усугубляют низость моей жестокости. После этой ужасной сцены он прожил три дня. Я оказался его убийцей. Он, восхвалявший мое долготерпение, пал жертвой моей стремительности, потеряв из-за нее и жизнь и честь. По сравнению с этим было бы милосердием, если бы я вонзил ему кинжал в сердце. Он поблагодарил бы меня за мою доброту. Но каким жестоким, отвратительным негодяем я оказался! Я не задумываясь причинил ему мучения, в тысячу раз более страшные, чем смерть.

Теперь я несу наказание за свое преступление. Его образ всегда стоит передо мной. Наяву и во сне я всегда вижу его. Он как будто кротко упрекает меня за бессердечный поступок. Я обречен на то, чтобы быть живой жертвой терзающих меня угрызений совести. Увы! Я все тот же Калеб Уильямс, который так недавно хвалился тем, что, как бы ни были велики его несчастья, он все-таки невиновен!

Вот каковы были последствия моего намерения освободиться от бед, так долго меня не покидавших. Я думал, что, если Фокленд умрет, ко мне вернется все, что делает жизнь достойной обладания. Я думал, что, если вина Фокленда будет установлена, счастье и весь мир улыбнутся мне. Оба эти события совершились. И только теперь я стал по-настоящему несчастлив.

Зачем мысли мои все время возвращаются ко мне самому? Ко мне, слишком лестное уважение к которому было источником всех моих гибельных заблуждений! Фокленд! Я буду думать только о тебе и в этих мыслях черпать все новую пищу для своей печали. Я хочу посвятить великодушную и бескорыстную слезу твоему праху. Среди сынов человеческих не было более благородной души. Твои духовные силы были поистине возвышенны, и в груди твоей горело богоподобное честолюбие. Но для чего таланты и чувства в развратной пустыне человеческого общества? Это – заболоченная и прогнившая почва, из которой всякий благородный побег, взрастая, впитывает отраву. Все, что на более здоровом поле и в более чистом воздухе распустилось бы добродетелью и расцвело пользой, тут превращается в ядовитые волчьи ягоды и белену.

Фокленд! Ты вступил на свое поприще с самыми чистыми и похвальными намерениями. Но еще в ранней юности ты впитал яд рыцарства, и зависть, низкая и подлая, которая встретила тебя после твоего возвращения в родные места, действовала заодно с этим ядом, толкая тебя к безумию; скоро, слишком скоро в силу этого рокового совпадения цветущие надежды твоей юности были убиты навсегда. С этого мгновения ты продолжал жить только ради призрака утраченной чести. С этого мгновения твоя благожелательность к людям превратилась в безудержную подозрительность и непримиримую недоверчивость. Год за годом проводил ты в жалких ухищрениях обмана и продолжал жить только для того, чтобы в конце концов, из-за моего злостного и отвратительного вмешательства, увидеть свою последнюю надежду разбитой и свою смерть – сопутствуемой самым гнусным позором.

Я начал писать эти записки с намерением защитить свою честь. Теперь у меня нет чести, которую я хотел бы защитить. Но я закончу их для того, чтобы твоя история была понята до конца и чтобы, если ошибки твоей жизни, которые ты так пламенно желал скрыть от людей, станут известными, мир не услышал и не стал повторять искаженную и неполную повесть.

Яндекс.Метрика

Из глубины времен приходят книги и остаются с нами навсегда...