Старые книги




















Петр Авен Время Березовского
Время Березовского
Для очень многих людей символом 90-х была фигура Бориса Абрамовича Березовского. Почему именно он воплотил в себе важные черты своего времени - времени становления второго российского капитализма? Этот вопрос автор книги, Петр Авен, обсуждает с двумя десятками людей, хорошо знавших Березовского в разные периоды его жизни. Среди собеседников автора - Валентин Юмашев и Александр Волошин, Михаил Фридман и Анатолий Чубайс, Сергей Доренко и Владимир Познер. 

Ноябрь/декабрь-2017 - премьера документального веб-сериала "Березовский"(автор сценария и режиссер - Андрей Лошак, продюсеры - Алексей Голубовский, Евгений Гиндилис, Сергей Карпов)

Об авторе:
Петр Авен (род. 1955) - российский государственный деятель, предприниматель. Выпускник МГУ, кандидата экономических наук.
В 1991-1992 годах - замминистра иностранных дел РСФСР, затем председатель Комитета внешнеэкономических связей РСФСР - первый заместитель министра иностранных дел РСФСР, министр внешних экономических связей РФ в правительстве Гайдара и представитель президента Ельцина по связям с G7.
С 1994 по 2011 год был президентом Альфа-Банка, а с июня 2011-го - председатель совета директоров Банковской группы Альфа-Банк; председателем совета директоров ОАО "АльфаСтрахование".
В  2008 году Петр и Елена Авен создали благотворительный фонд "Поколение". Меценат, член совета попечителей Государственного музея изобразительных искусств имени А.С.Пушкина.

Теги:
Березовский, 90-е, бизнес, политика, экономика, власть, Авен

...
Генри Марш Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии Do No Harm: Stories of Life, Death, and Brain Surgery
Не навреди. Истории о жизни, смерти и нейрохирургии
Совершая ошибки или сталкиваясь с чужими, мы успокаиваем себя фразами "Человеку свойственно ошибаться". Но утешают ли они того, кто стал жертвой чужой некомпетентности? И утешают ли они врача, который не смог помочь?
Нам хочется верить, что врач непогрешим на своем рабочем месте. В операционной всемогущ, никогда не устает и не чувствует себя плохо, не раздражается и не отвлекается на посторонние мысли. Но каково это на самом деле - быть нейрохирургом? Каково знать, что от твоих действий зависит не только жизнь пациента, но и его личность - способность мыслить и творить, грустить и радоваться?
Рано или поздно каждый нейрохирург неизбежно задается этими вопросами, ведь любая операция связана с огромным риском. Генри Марш, всемирно известный британский нейрохирург, раздумывал над ними на протяжении всей карьеры, и итогом его размышлений стала захватывающая, предельно откровенная и пронзительная книга, главную идею которой можно уложить в два коротких слова: "Не навреди".

...
Шон Байтелл Дневник книготорговца
Дневник книготорговца
Сегодня Уигтаун, расположенный в отдаленном уголке Шотландии, — место, куда устремляются книголюбы со всего мира. Это происходит благодаря тому, что в 1998 году Уигтаун был провозглашен книжным городом Шотландии национального значения, а в 1999-м начал работу Уигтаунский книжный фестиваль. В остроумном дневнике Шона Байтелла, владельца самого крупного в Шотландии букинистического магазина и активного участника фестиваля, описаны будни и радости книготорговли. Ироничное и дерзкое повествование увлеченного продавца придется по душе поклонникам отрицающего все авторитеты и моральные ценности сериала «Книжный магазин Блэка» с Диланом Мораном в главной роли, одного из лучших комедийных сериалов, когда-либо показанных на телевидении, а также всем любителям книг и завсегдатаям книжных магазинов....
Александр Ширвиндт Склероз, рассеянный по жизни
Склероз, рассеянный по жизни
"Зачем пишется эта книга? Из привычного тщеславия? Из ощущения неслыханной своей значимости и необходимости поведать человечеству нечто такое, что ему и в голову не может прийти? Да, если быть честным, то все это присутствует, но если быть честным до конца, то действительно хочется хоть чуточку закрепить свое время, своих друзей, свой дом, а значит, свою жизнь". А. Ширвиндт...
Акунин Борис Азиатская европеизация. История Российского Государства. Царь Петр Алексеевич
Азиатская европеизация. История Российского Государства. Царь Петр Алексеевич
  • Продолжение самого масштабного и амбициозного проекта десятилетия от Бориса Акунина!
  • История Отечества в фактах и человеческих судьбах!
  • Уникальный формат: мегатекст состоит из параллельных текстов: история России в восьми томах + исторические авантюрные повести.
  • Суммарный тираж изданных за четыре года книг проекта - более 1 500 000 экземпляров!
  • Тома серии богаты иллюстрациями: цветные в исторических томах, стильная графика - в художественных!
  • Велик ли был Петр Великий? Есть лишь четыре крупных исторических деятеля, отношение к которым окрашено сильными эмоциями: Иван Грозный, Ленин, Сталин - и Петр I. Доблести Петра восхвалялись и при монархии, и в СССР, и в постсоветской России. "Государственникам" этот правитель импонирует как создатель мощной военной державы, "либералам" - как западник, повернувший страну лицом к Европе.

    Аннотация:
    Тридцатилетие, в течение которого царь Петр Алексеевич проводил свои преобразования, повлияло на ход всей мировой истории. Обстоятельства его личной жизни, умственное устройство, пристрастия и фобии стали частью национальной матрицы и сегодня воспринимаются миром как нечто исконно российское. И если русская литература "вышла из гоголевской шинели", то Российское государство до сих пор донашивает петровские ботфорты.
    Эта книга про то, как русские учились не следовать за историей, а творить ее, как что-то у них получилось, а что-то нет. И почему.

    "Проект будет моей основной работой в течение десяти лет. Речь идет о чрезвычайно нахальной затее, потому что у нас в стране есть только один пример беллетриста, написавшего историю Отечества, - Карамзин. Пока только ему удалось заинтересовать историей обыкновенных людей".

    Борис Акунин



    Об авторе:
    Борис Акунин (настоящее имя Григорий Шалвович Чхартишвили) - русский писатель, ученый-японист, литературовед, переводчик, общественный деятель. Также публиковался под литературными псевдонимами Анна Борисова и Анатолий Брусникин. Борис Акунин является автором нескольких десятков романов, повестей, литературных статей и переводов японской, американской и английской литературы.
    Художественные произведения Акунина переведены, как утверждает сам писатель, более чем на 30-ть языков мира. По версии российского издания журнала Forbes Акунин, заключивший контракты с крупнейшими издательствами Европы и США, входит в десятку российских деятелей культуры, получивших признание за рубежом.
    "Комсомольская правда" по итогам первого десятилетия XXI века признала Акунина самым популярным писателем России. Согласно докладу Роспечати "Книжный рынок России" за 2010 год, его книги входят в десятку самых издаваемых.

    О серии:
    Первый том "История Российского Государства. От истоков до монгольского нашествия" вышел в ноябре 2013 года. Вторая историческая книга серии появилась через год. Исторические тома проекта "История Российского Государства" выходят каждый год, поздней осенью, став таким образом определенной традицией. Третий том "От Ивана III до Бориса Годунова. Между Азией и Европой" был издан в декабре 2015 года. Четвертый - "Семнадцатый век" в 2016 году, и вот пятый - "Царь Петр Алексеевич" - появится на прилавках книжных магазинов страны в конце ноября 2017.
    Главная цель проекта, которую преследует автор, - сделать пересказ истории объективным и свободным от какой-либо идеологической системы при сохранении достоверности фактов. Для этого, по словам Бориса Акунина, он внимательно сравнивал исторические данные различных источников. Из массы сведений, имен, цифр, дат и суждений он попытался выбрать все несомненное или, по меньшей мере, наиболее правдоподобное. Малозначительная и недостоверная информация отсеялась. Это серия создавалась для тех, кто хотел бы знать историю России лучше. Ориентиром уровня изложения отечественной истории Борис Акунин для себя ставит труд Николая Карамзина "История государства Российского".
  • ...
    Михаил Ширвиндт Мемуары двоечника
    Мемуары двоечника
    Автор книги - известный продюсер и телеведущий Михаил Ширвиндт, сын всеми любимого актера Александра Ширвиндта. Его рассказ - настоящее сокровище на полке книжных магазинов. Никаких шаблонов и штампов - только искренние и честные истории. Александр Ширвиндт. При упоминании этого имени у каждого читателя рождается ассоциация с глубоким и умным юмором. Яблоко упало недалеко от яблони, и книга Ширвиндта Михаила пропитана все тем же юмором, иронией, - и, что особенно ценно, самоиронией. Видимо, это в семье родовое.
    С первых страниц книги автор приводит вас в свой дом, свою жизнь. Он рассказывает о ней без прикрас, не позируя и не стараясь выглядеть лучше, чем он есть. В книге, кроме семьи Ширвиндтов, вы встретитесь со многими замечательными людьми, среди которых Гердты, Миронов, Державин, Райкин, Урсуляк и другие.
    Автор доверил вам свою жизнь. Читайте ее, смейтесь, сопереживайте, учитесь на опыте и жизненных историях этой неординарной семьи....
    Архимандрит Тихон Несвятые святые и другие рассказы
    Несвятые святые и другие рассказы
    Один подвижник как-то сказал, что всякий православный христианин может поведать свое Евангелие, свою Радостную Весть о встрече с Богом. Конечно, никто не сравнивает такие свидетельства с книгами апостолов, своими глазами видевших Сына Божия, жившего на земле. И всё же мы, хоть и немощные, грешные, но Его ученики, и нет на свете ничего более прекрасного, чем созерцание поразительных действий Промысла Спасителя о нашем мире....
    Пол Каланити Когда дыхание растворяется в воздухе. Иногда судьбе все равно, что ты врач When Breath Becomes Air
    Когда дыхание растворяется в воздухе. Иногда судьбе все равно, что ты врач
    Пол Каланити - талантливый врач-нейрохирург, и он с таким же успехом мог бы стать талантливым писателем. Вы держите в руках его единственную книгу. Более десяти лет он учился на нейрохирурга и всего полтора года отделяли его от того, чтобы стать профессором. Он уже получал хорошие предложения работы, у него была молодая жена и совсем чуть-чуть оставалось до того, как они наконец-то начнут настоящую жизнь, которую столько лет откладывали на потом. Полу было всего 36 лет, когда смерть, с которой он боролся в операционной, постучалась к нему самому. Диагноз – рак легких, четвертая стадия – вмиг перечеркнула всего его планы. Кто, как не сам врач, лучше всего понимает, что ждет больного с таким диагнозом? Пол не опустил руки, он начал жить! Он много времени проводил с семьей, они с женой родили прекрасную дочку Кэди, реализовалась мечта всей его жизни – он начал писать книгу, и он стал профессором нейрохирургии. У ВАС В РУКАХ КНИГА ВЕЛИКОГО ПИСАТЕЛЯ, УСПЕВШЕГО НАПИСАТЬ ВСЕГО ОДНУ КНИГУ. ЭТУ КНИГУ!...
    Алена Долецкая Не жизнь, а сказка
    Не жизнь, а сказка

    О чём может рассказать первый главный редактор российского Vogue, основательница русской версии Andy Warhol's Interview, легендарная московская красавица, чьё имя стало синонимом качественной глянцевой журналистики? О том, как она вывела в свет Наталью Водянову? О том, чего стоит дружба Наоми Кэмпбелл и Леонардо ДиКаприо? О том, каково это - держаться на олимпе не один десяток лет, оставаясь при этом настоящим человеком?
    Дочь знаменитого хирурга С.Я. Долецкого, внучка первого директора ТАСС Я.Г. Долецкого со свойственной ей иронией и пронзительной искренностью покажет, что скрыто за маской сказочной dolce vita.

    ...
    А. Ширвиндт Проходные дворы биографии
    Проходные дворы биографии
    Новая книга Александра Ширвиндта - не размеренное и скучное повествование. По словам самого автора: "Это не литература и не скрупулезная биографическая справка. Это - чехарда воспоминаний". О самых непростых моментах жизни Ширвиндт рассказывает в знаменитой ироничной манере, безо всякого снисхождения к себе и другим. Итак, "Проходные дворы биографии". Маршрут простой: от самого начала, от родильного дома, до, слава богу, пока не самого конца"....

    Не могу точно припомнить всех образов, которые проносились передо мной, когда я был в этом состоянии, но знаю, что они окончились представлением о каком-то человеке, которого подослал мистер Фокленд и который приближается, чтобы убить меня. Должно быть, эта мысль родилась у меня под влиянием того, что я задумал снова вернуться в мир, в сферу его возможной мести. Мне чудилось, что убийца хочет захватить меня врасплох, что мне известны его намерения, но что я словно околдован и не думаю уходить. Я слышал шаги убийцы, который осторожно приближался ко мне. Я как будто улавливал его дыхание, которое он старался затаить. Он дошел до угла, где я находился, и стал. Положение сделалось слишком страшным. Я вздрогнул, открыл глаза и увидал знакомую читателю отвратительную старуху, склонившуюся надо мной с большим, как у мясника, ножом в руке.

    Я откинулся с быстротой, казалось слишком стремительной для движения, и удар, предназначенный для моего черепа, бессильно обрушился на кровать. Прежде чем она успела выпрямиться, я бросился на нее, схватил ее нож и вырвал его у нее из рук, но в одно мгновение к ней вернулись и прежняя сила и ужасное намерение, и между нею, подстрекаемой закоренелой злобой, и мной, защищающим свою жизнь, началась бешеная борьба. Поистине она обладала силой амазонки, и мне никогда не случалось бороться с более страшным противником. Взгляд у нее был быстрый и верный, и удары, с которыми она время от времени обрушивалась на меня, были невероятно сильны. Наконец я оказался победителем, вырвал у нее смертоносное оружие и опрокинул ее на пол. До этого мгновения напряженность усилий, которые ей приходилось делать, обуздывала ее гнев. Но тут она заскрежетала зубами, глаза у нее как будто выступили из орбит, и все ее тело затряслось в неукротимом неистовстве.

    – Мерзавец! Дьявол! – закричала она. – Что ты хочешь со мной делать?

    До этого все происходило в полном молчании, которое не прерывалось ни одним словом.

    – Ничего! – отвечал я. – Убирайся, проклятая ведьма! Оставь меня одного!

    – Оставить тебя? Как бы не так! Я запущу пальцы тебе под ребра и выпью твою кровь! Ты что! Думаешь, одолел меня? Ха-ха! Как бы не так! Я навалюсь на тебя и спущу тебя в ад! Я сожгу тебя в серном огне и кину тебе твои внутренности в лицо! Ха-ха-ха!

    С этими словами она вскочила на ноги и хотела накинуться на меня с удвоенной яростью. Я схватил ее за руки и заставил сесть на кровать. Скрученная таким образом, она продолжала выражать свое бешенство, скаля зубы, яростно мотая головой и делая время от времени величайшие усилия, чтобы освободиться из моих рук. Ее судорожные рывки и прыжки походили на те припадки, при которых обычно считается необходимым присутствие трех или четырех человек, чтобы удержать больного. Но тут я узнал из опыта, что в тех обстоятельствах, в которых я оказался, было достаточно одной моей силы. Зрелище ее переживаний было ужасно. Но наконец ее неистовство начало ослабевать: она убедилась в безнадежности борьбы.

    – Отпусти меня! – сказала она. – Зачем ты меня держишь? Я не хочу, чтобы меня держали.

    – Я хотел сразу отпустить вас, – ответил я. – Согласны ли вы теперь уйти?

    – Да, говорю тебе, проклятый злодей! Да, негодяй!

    Я тотчас же освободил ее. Она бросилась к двери и, схватившись за ручку, крикнула:

    – А все-таки я доведу тебя до могилы! Суток не пройдет, как ты простишься со свободой!

    С этими словами она захлопнула дверь и заперла ее снаружи на замок. Этот неожиданный поступок поразил меня. Куда она пошла? Что хочет сделать? Мысль о том, что я могу погибнуть из-за козней этой ведьмы, была мне невыносима. Если смерть застает нас врасплох, когда у нас нет времени подготовиться к ней, она невыразимо страшна. Мысли мои метались Ремень Galliano В новом в безумном ужасе, я был вне себя. Я попробовал выломать дверь, но безуспешно. Я обошел комнату в поисках орудия, которое помогло бы мне. Наконец я бросился на дверь с таким отчаянным усилием, что она поддалась, и я чуть не слетел вниз с самого верха лестницы.

    Принимая все меры предосторожности, я сошел вниз. Я вошел в комнату, служившую нам кухней, – она была пуста. Я обыскал остальное помещение – безрезультатно. Я обошел все развалины – и все-таки не обнаружил своего недавнего врага.

    Это было непостижимо! Что могло с ней статься? Какой вывод должен был я сделать из ее исчезновения? Я вспомнил ее последнюю угрозу: «Суток не пройдет, как ты простишься со свободой!» Это было загадочно! Не похоже, чтобы она угрожала убийством.

    Вдруг в памяти моей вспыхнула мысль о воззвании, которое принес Ларкинс. Может ли быть, чтобы она намекала на это своими последними словами? Неужели она сама пустится на такое предприятие? Разве это не опасно для всей шайки, если она, без всяких предосторожностей, приведет полицию прямо к ним? Не может быть, чтобы она пошла на такое отчаянное дело. Однако трудно отвечать за поведение человека в таком состоянии. Следует ли мне ждать событий, рискуя потерять свободу?

    На этот вопрос я тут же дал отрицательный ответ. Я и без того решил в ближайшее время покинуть свое тогдашнее местопребывание, и разница была не велика, сделать ли это раньше или позже. Дальнейшее пребывание под одной кровлей с женщиной, проявившей ко мне такую свирепую и непримиримую враждебность, не сулило мне ни удовольствия, ни безопасности. Но что решительно перевесило все остальные доводы – это мысль об аресте, суде и смерти. Чем дольше я размышлял, тем сильнее у меня было желание избегнуть этого. Я уже произвел ряд действий с этой целью, принес уже много жертв и был уверен, что неудача этого предприятия не будет вызвана какой-нибудь небрежностью с моей стороны. Мысль о том, что готовят мне мои гонителя, томила мою душу. Чем ближе сводил я знакомство с притеснением и несправедливостью, тем глубже проникался к ним отвращением, которого они заслуживают.

    Таковы были причины, побудившие меня немедленно, сразу, без прощаний и выражения благодарности за неожиданные и постоянные милости, покинуть жилище, которому я в течение шести недель был обязан защитой от суда, приговора и позорной смерти. Я пришел в это место без гроша. Я покинул его, обладая несколькими гинеями, которые мистер Раймонд заставил меня взять как мою долю, когда каждый участник получал свою часть из общего котла. Хотя у меня были основания думать, что пыл преследования за истекшее время должен был немного остыть, чудовищность бедствий, которые постигли бы меня в случае неблагоприятного исхода, не позволила мне пренебрегать ни одной мыслимой предосторожностью. Я вспомнил объявление, которое было причиной моих теперешних тревог, и понял, что одна из главнейших опасностей, угрожающих мне, – это опасность быть узнанным. Поэтому я подумал, что будет благоразумным, если я насколько возможно изменю свою наружность. Для этого я воспользовался кучей лохмотьев, которая лежала в дальнем углу нашего жилища. Я решил переодеться нищим. Остановившись на этом, я скинул рубашку и повязал голову платком, старательно прикрыв им один глаз; поверх платка я натянул старый шерстяной ночной колпак. Я выбрал худшую одежду, какую только нашел, и привел Ремень Galliano В новом ее в еще более плачевное состояние дырами, которые нарочно проделал в разных местах. Нарядившись таким образом, я посмотрелся в зеркало. Наружность оказалась вполне подходящей. Никто не усомнился бы, что я – из той братии, в принадлежности к которой я хотел убедить всех. Я говорил себе: «Вот под каким видом тирания и несправедливость вынуждают меня скрываться! Но лучше, в тысячу раз лучше подвергаться презрению вместе с подонками человечества, чем довериться трогательному милосердию тех, кто выше нас!»




    ГЛАВА V


    Единственное правило, которое я соблюдал, выбираясь из леса, заключалось в том, чтобы держаться направления, по возможности обратного тому, которое вело к месту моего недавнего заточения. После двух часов ходьбы я дошел до края этой суровой местности и вступил в ту часть страны, которая возделана и пересечена изгородями. Тут я уселся возле ручья и, вытащив ломоть хлеба, который захватил с собой, отдохнул и подкрепился. Сидя там, я стал обдумывать, как мне действовать дальше; и как это уже было однажды, я остановился на столице, которая, на мой взгляд, кроме других своих преимуществ, являлась самым подходящим местом для того, чтобы там укрыться. Пока я размышлял таким образом, я увидел двух крестьян, проходивших невдалеке, и спросил у них, как идти на Лондон. Из их объяснения я понял, что лучше всего пересечь часть леса, оказавшись при этом гораздо ближе к главному городу графства. Я не думал, что это обстоятельство могло иметь большое значение, так как надеялся, что мой наряд достаточно предохраняет меня от опасных неожиданностей. Поэтому я пошел по тропинке, которая хоть и не совсем прямо, но все-таки вела к указанному мне пункту.

    Кое-что из событий этого дня заслуживает упоминания. Выйдя на дорогу, по которой мне надо было пройти несколько миль, я увидел, что навстречу мне едет карета. Одно мгновение я колебался, пропустить ли ее, не привлекая внимания, или воспользоваться случаем, чтобы испробовать себя голосом или жестом в новом ремесле. Но эта пустая затея тотчас же выскочила у меня из головы, как только я увидел, что это карета мистера Фокленда. Неожиданность встречи потрясла меня, хотя по спокойном размышлении было бы, пожалуй, трудно найти основание для особых опасений. Я сошел с дороги и притаился за изгородью, пока карета не проехала. Я был слишком поглощен своим волнением, чтоб решиться проверить, сидит ли в карете страшный враг моего покоя или нет. Я убедил себя, что он там сидит.

    Я посмотрел вслед карете и воскликнул: «Там – роскошь и жизненные удобства, спутники преступления, а здесь – заброшенность и нищета, удел невинности».

    Я был неправ, воображая, что нахожусь один в таком положении. Упоминаю об этом только Ремень Galliano В для того, чтобы показать, что, когда человек в беде, самое обыкновенное обстоятельство может переполнить его горькую чашу. Впрочем, это была лишь мимолетная мысль. Я извлек из своих страданий тот урок, что не следует ублажать себя жалобами. Едва я успокоился, я стал себя спрашивать: может ли только что наблюдавшееся мною явление иметь какое-нибудь отношение ко мне? Но хотя ум мой и был очень пытлив и гибок, я не мог найти достаточных данных для ответа.
    Яндекс.Метрика

    Из глубины времен приходят книги и остаются с нами навсегда...